«Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Выпуск 4 (апрель 2012)

С. А. Обухович

Святой Черемшан

Хвалынск и Черемшан - это два священных места для правослáвных старовéров: «Это та же Палестина, тот же Иеросалим, куда стекаются старообрядцы на поклонéние своим святыням и пред которыми местами они благоговéют до обожáния их», о которых «знала каждая старообрядческая семья, живущая при широкой реке, начиная от Нижнего Новгорода и кончая Астраханью»1 - отмечал синодáльный миссионéр в 1888 году.

Черемшан - один из центров, около которых росла и укреплялась «старая вера». По запискам историков, Черемшан - это «ветвь от корени» знаменитых Иргизских монастырей, сыгравших важную роль в деле распространения «дрéвляго благочéстия» в Среднем Поволжье. В первой трети XIX в. монастыри на Иргизе являлись своего рода метрополией старообрядчества. Чтобы судить о количестве обитателей монастырей, достаточно указать, что в одном из них, Среднем-Никольском, обитало свыше 1.000 человек2.

Вид на старообрядческий мужской монастырь с северной стороны

В 1832 г. духовным правителем новообрядческой Саратовской епáрхии стал епи́скоп Иаков (Вечерков)3. Он заявил себя рьяным преследователем старообрядчества и всеми возможными мерами стремился к его уничтожению или, по крайней мере, ослаблению. И при личном свидании, и письменно Иаков убеждал Саратовского губернатора Степанова в необходимости покончить с Иргизом, представляя ему все выгоды подобной операции.
Степанов вполне разделял точку зрения Иакова. Переговоры с монáхами о сдаче монастыря и о принятии ими единовéрия ни к чему не привели: монáхи не хотели и слышать о таком «позоре»4. Монастыри были отобраны с применением военной силы в 1837-1841 г.г.5, а монáхи разбежались в разные стороны, всюду унося с собой оби́ды и рéвностную преданность гонимым обрядам.

«Старая вера» не была погашена и растоптана грубыми мерами, но множеством ручейков побежала в Саратов, Вольск, в другие места. Так возникали и первые скиты в урочище Черемшан недалеко от Хвалынска: местные старообрядцы давали приют иргизским беглецам у себя на дачах и в загородных караулках. Караулки и сторожки постепенно обращались в кéльи и моли́твенные домá, вокруг них вырастали новые кéльи, притекали пожертвования и блáгостыни, устраивались сами собой общежительные монастыри с определённым чи́ном, устáвом и ли́ком. Но официально это были только «хуторá» Шокина, Абакумова и др.6
Свéтские и духовные власти время от времени наезжали в Черемшан с поняты́ми, уря́дниками, деся́тскими, размётывали «гнездилища разврата раскольнического», одних вязали и заковывали, других разгоняли, увозили монастырское добро, оставляя после себя смятéние и ужас. Всё это вело лишь к тому, что люди продвигались глубже и глубже в лесá, отыскивая более скрытые пýстыни, зарывались в подземелья и пещеры, - и в результате возникали новые оби́тели и общежи́тия: «Новый Черемшан», «Средний», «Верхний»7.

«Кто бы ни был ты, друг любезный: водовоз, угольщик, беглый солдат, или, наконец, безграмотный спившийся слýжка монастырский, - тебя примут охотно в богоспасаемом тёмном граде Хвалынске Кузьмины, Пономарёвы, Толстиковы и прочие раскольничьи тузы», - писал в 1870 году известный противостарообрядческий публицист Ф.Ливанов в многотомном сборнике своих памфлетов «Раскольники и острожники»8.
В Хвалынск съезжались представители самых разных старообрядческих течений из Москвы, Архангельских лесов, с Кавказа, Урала и Зауралья. Здесь существовала архиерéйская кáфедра и рукополагáлись епи́скопы на всю старообрядческую Россию.

Черемшанский центр поддерживался наиболее богатыми хвалынскими купцами, среди которых возвышались Кузьмины-Михайловы. Но особой ревностью выделялись купчихи, Ф. Кривошеину даже считали святóй.
Одна из сестёр Михайловых, Анна Кузьминична, имевшая в Черемшанах свой дом, громадный сад и две мельницы, устроила у себя тайный скит9. Здесь нашли себе приют бежавшие с Иргиза рéвностные и́нокини Повольга, Олимпиада, Евпраксия, а также казначей Иргиза и́нок Афанасий, ставший потóм Саратовским епи́скопом. Несмотря на многочисленные облавы и обыски, скит не был обнаружен властями, и он прослыл заговорённым10.
В хвалынском доме купчихи Анны Кузьминичны Михайловой также в 1858 г. была устроена тайная церковь11. В 1861 г. имение Михайловой по завещанию переходит к её родной племяннице Ф. Е. Толстиковой12.

15 октября 1865 года хвалынская купеческая дочь Толстикова Фёкла Евдокимовна писала хвалынскому уездному стряпчему: «Имею я во владении за чертою города по речке Черемшанке мукомольную мельницу и плодовые сады, расположенные от города Хвалынска в семи верстах. Сюда явился 5 дня прошлого сентября месяца настоящего года неизвестно мне по какой причине какой-то неизвестный мне чиновник, как говорят, г-н Виноградов, приехал с двоими солдатами. Не объявил мне ничего. И до сего времени не объявляет, отломал в моём флигеле окошко и влез в óный, где находились мои служащие садовники, по мельнице и в садах рабочие люди, 6 человек»13.
Это заявление начинает документальную историю Ф. Е. Толстиковой, впоследствии легендарной настоятельницы старообрядческого женского скита Фелицаты. Материалы большой ценности, собранные главной участницей событий, стали доступны нам благодаря деятельности археографов, членов Саратовской учёной архивной комиссии, и, прежде всего, старообрядца С. И. Быстрова.

Особая ценность «Черемшанских документов», хранящихся в фондах Хвалынского краеведческого музея, на наш взгляд, заключается в том, что в них чередуется, пусть официальная, но всё же «живая» речь двух противоборствующих сторон: старовéров и представителей власти.
Благодаря усердию местных чиновников - уездных испрáвников, судебных при́ставов и других, - мы получаем представление об условиях возникновения и существования центра старообрядчества, о лидерах старовéрия и их помощниках. Документы, собранные в ходе следствия, содержат сведения о происхождении старообрядцев, описания их внешнего вида, предметов культа и быта, другую ценную информацию.
Сторону старовéров представляет, прежде всего, сама Ф. Е. Толстикова. Её «прошéния» и «заявления» демонстрируют волю, упорство, уверенность в своей правоте - те качества, которые позволили старообрядцам выстоять. Фёкла Евдокимовна и в 1865 году, и через десятки лет тяжб с властями, лишений, как «проси́тель», всегда занимает очень уверенную позицию, демонстрирует знание законов, своих прав и обязательных формальностей. «Где же то означенное, взятое у меня из флигеля, моё имущество в настоящее время находятся, мне неизвестно, потому что при забрании помянутым чиновником имущества не сделано было никакого акта, которым бы я, подписавшись, знала, куда отбирается моё имущество и вследствие чьего распоряжения. Нанимаемый же мной флигель запечатан тоже неизвестно для чего, потому что в нём совершенно ничего нет. А я чрез то распоряжение должна лишиться того хозяйственного помещения, которое мне должно было приносить доход, и я несу сильную для меня потерю...»14.

«Служащие» Ф. Е. Толстиковой, упомянутые выше 6 человек, «во время воскресного дня молились Гóсподу Бóгу по христианскому обряду за себя и за Царя Русского, без всякого соблазна для правослáвных, потому более, что заведения отстоят от города в 7 верстах и флигель находится в середине самого сада»15.
Господин Виноградов действовал весьма традиционно, по инструкции: забрал «означенных людей» и находящееся во флигеле имущество, святые иконы и книги, всё без остатка. Людей, служащих Ф. Е. Толстиковой, и саму хозяйку отправил в город и «засадил их в тюремный замок», где, без всякого судопроизводства, они содержались ещё по крайней мере год.

4 апреля 1866 года «содержащаяся в хвалынском тюремном замке девица» Фёкла Евдокимова Толстикова пишет «Его Высокорóдию Господину Саратовскому Губернскому прокурору»: «10 февраля сего года я обращалась с просьбою в Саратовскую палату уголовного суда, в кóей изъясняла, что т. к. я в тюремный замок заключена по неправильным действиям при производстве следствия комиссией по делу о каких-то совершенно мне неизвестных и́ноках, будто бы взятых в моём доме, а потому и просила Палату Уголовного суда, дабы она сделала зависящее своё распоряжение, меня из тюремного замка на основании статьи 124 XV т. уголовного закона издания 1857 года освободить, с отдачей на поручительство хвалынского общества. Но какое было сделано уголовной палатой по просьбе той распоряжение, мне не объявлено и по настоящее время...»16.
Чиновникам и духовенству эти «неизвестные и́ноки» не показались безобидными, т. к. в их числе оказался «лжеиеромонáх» Серапион Игнатьев - будущий основатель Черемшанского монастыря, но уже тогда личность среди старообрядцев легендарная.

Ф. Е. Толстикову обвинили в обращении флигеля в «раскольнический» скит и устройстве в нём «раскольнической» церкви17. Основанием тому послужило мнение собóрного протоиерéя Никольского, дающего показания по делу Ф. Е. Толстиковой: «Под именем скита дóлжно вообще разуметь то жилище, где живут раскольники или лжеи́нокини. Дом Толстиковой был скитом. Лично ему, Никольскому, это известно было и́здавна, о чём было предоставлено и Епархиальному начальству»18.

Дело затянулось. Следственная комиссия собирала необходимые данные с завидной тщательностью и упорством. Это настоящее исследование относительно окружения, условий жизни и деятельности лидера хвалынского старообрядчества.
Так, на допросе Фёкла Евдокимовна Толстикова показала: «Веры она старообрядческой, австрийского тóлка, постоянно проживает в дачах Хвалынска на мукомольной мельнице, принадлежащей купцу Михаилу Львовичу Михайлову, которую она арендует. Так как у М. Л. Михайлова она арендует две мельницы, и у купца Пономарёва мельницу и два сада, то ей необходимы рабочие, которых она нанимает»19.
Однако, комиссия, «сомневаясь в справедливости её показаний»20, произвела в её доме обыск 12 декабря 1865 года. В доме при осмотре комнаты, между женщинами, находящимися тут, оказались три и́нокини или монáхини, постригшиеся в Иргизских монастырях, а в чулане, в сундуках, разные старообрядческие книги и в некоторых комнатах был сильный запах лáдана. «Затем, осмотрев комнаты, входы и лестницы в доме, можно заключить, что дом этот построен единственно с целью для моли́твы, богослужéния и укрывательства старообрядцев. Мысль эта оправдывается более тем, что Фёкла Толстикова, вместе с тёткой своей Анной Михайловой, ны́не уже умершей, судилась за пристанодержательство раскольнических попóв и в 1858 году»21.
В доме были также найдены разные вещи и одежда, необходимые для богослужéния. Почему комиссия заключила: и́нокинь взять в г.Хвалынск для допроса, а книги осмотреть при бытности священника и те, которые окажутся недозволенными, отослать в Саратовскую духовную консистóрию.

Кроме и́нокинь, в доме Фёклы Евдокимовны проживали её слуги, все старовéры, однако (замечательный факт!) не только белокриницкого соглáсия, к которому принадлежала и сама хозяйка, но и помóрцы: «Находящиеся в услужении у Толстиковой крестьяне села Самодуровки [населённого преимущественно старообрядцами-помóрцами. - О.С.] Иван Савельев с женою Ириной Сидоровой и братом Петром показали, что веры они старообрядческой, секты помóрской, что живут они в услужении у Толстиковой уже 4-й год»22.

Живущий в соседстве садов Толстиковой хвалынский мещанин Фёдор Тимофеевич Куранов без присяги показал: он правослáвный, в доме, где проживала Фёкла Толстикова, «близ большой дороги слышно было, что есть женский монастырь и производится богослужéние; и слух этот должен быть справедлив, потому что в прошлом году, летом, с женою своей ехали в город мимо ея́ дома и слышали, как в этом доме пели херуви́мскую песнь»23.
Относительно сада, где «взяли» и́ноков тот же Куранов отметил: «в сад тот сама Толстикова ездила очень часто» и «ему случалось слышать в том флигеле церковное пение в порядке богослужéбном, и на их богослужéния приезжали из Хвалынска граждане односектанты; лжеи́ноки ходили по саду в своих монастырских одеждах с красными кáнтами и в кругленьких чёрненьких шапочках»24.

Наконец, летом 1868 года дело о «лжеи́ноках» «слушали» в Саратовской Палате уголовного суда, которая решением от 21 июня присудила Ф. Е. Толстикову и «её флигель» к суровому наказанию: «за обращение своего флигеля в раскольнический скит Фёклу Толстикову заключить в тюрьму на восемь месяцев, флигель её сломать, материалы продать и деньги употребить по указанию 206 статьи Уложения о наказаниях»25.
Характерна реакция старообрядцев на «решительный приговор» суда: за «флигель» вступился влиятельный хвалынский купец И. Д. Пономарёв, заявив в хвалынское полицейское управление, что «в предупреждение исполнения сего решения, сим имею честь заявить, что флигель, обречённый судом к слому и продаже есть мой собственный и состоял у мещанки Толстиковой лишь в её срочном пользовании во время арендования ею принадлежащей мне мельницы, при кóей для помещения служащих он и находится»26.
Ф. Е. Толстикова сама постояла за себя: она подала прошение об апелляции в Сенат27.

По приговору суда 21 июня 1868 года, все «лжеи́ноки», включая и Серапиона, «за присвоение не принадлежащих им званий и́ноческих» были подвержены только денежному взысканию по 50 рублей с каждого28. Однако, до суда они уже находились в тюремном заключении с 5 сентября 1865 года.
Именитые старообрядцы г. Хвалынска неоднократно пытались вызволить единовéрцев, взять «на поручительство», но, кажется, безрезультатно: «Просят хвалынские купцы: 1-й гильдии Иван Дмитриев Пономарёв, 2-й гильдии - Сергей Козмин Касарин, Николай Дмитриевич Буянов и Григорий Николаев Решетов ... Более года в хвалынском тюремном замке содержатся турецкоподданные единовéрцы наши Василий Иванов, Серапион Игнатьев и Михаил Михайлов, которые подвергнуты такому аресту не за преступление какое-либо, а за одно только то, что они принадлежат к старообрядчеству. Дело о них находится на рассмотрении Саратовской Палаты Уголовного суда, в которую из нас просителей Пономарёв хотя и обращался с просьбою об отдаче ему их впредь до решения дела на поручительство, но на просьбу его заключено принять только к рассмотрению, но по получении затребованных к делу сведений. А когда они соберутся и доставятся, неизвестно; между тем, сказанные турецкоподданные совершенно напрасно изнуряются арестом. Ныне все сии́ просители изъявляем желание взять их на порýки»29.

9 февраля 1871 года «Правящий Сенат слушали апелляционное дело о взятых в дачах ... лжемонáхах»30. Тогда открылись новые сведения о черемшанских старообрядцах.
Эти судебные материалы, например, подробно описывают одеяние старообрядческого иеромонáха и и́ноков: «на Серапионе Игнатьеве - подрясни́к из тёмной цветной материи, обложен золочёным позумéнтом; бархатная малинового цвета с таковым же позументом и с золочёными пуговицами епитрахи́ль, на óной, во всё протяжение, шёлковый пояс с крючками и четырьмя широкими лентами. Из коих на двух золочёные кисти. Под подрясником коричневого цвета люстриновое полукафтанье, на голове чёрная камилавка в виде скуфьи и чёрный люстриновый кафтырь, кожаные чётки.
На и́ноке же Куприяне - чёрная, с красною по краям оторочкою, мáнтия. Камилавка и кафтырь такие же, как у Серапиона, и кожаные чётки. На Иосифе мáнтия, камилавка и кафтырь такие же, как у Куприяна, и чётки. На Дионисе одна камилавка и чётки. А на и́ноках Варсонофии и Макарии вся одежда крестьянская, у всех волосы подстрижены в кружок, по-крестьянски
»31.
Церковная ýтварь, взятая Виноградовым во флигеле Толстиковой, оказалась «походною церковью».

Сам Серапион Игнатьев на допросе показал: веры он старообрядческой, австрийского тóлка, имеет билет от Казанского губернатора, полученный из его канцелярии весной 1865 года32. В Хвалынске живёт четвёртый год, «на мельнице при речке Черемшанке у Феклы Евдокимовны занимается деланием овчин. Иеромонáх австрийского толка, в этот сан рукоположен епи́скопом Афанасием, служит обéдни в разных местах. При подвижной церкви в саду Фёклы Евдокимовны службу совершал постоянно с июня 1865 года. Во время совершения литургии треб частных ни у кого не исполнял ... Во флигеле к ним никто из сторонних не приходил. Подвижная церковь, в ней ýтварь, ри́зы и все принадлежности церковные кому принадлежат не знает, а поручил ему заведовать этой церковью покойный епи́скоп Афанасий»33.
При следствии же, в комиссии Серапион Игнатьев показал: подвижная церковь, ýтварь, ри́зы и все принадлежности церковные принадлежат собственно ему, Серапиону, и заведены они были частично на собственные деньги, частично на деньги, пожертвованные от разных лиц, но от кого именно, не знает. «Эта подвижная церковь вывезена из Москвы, где он и был рукоположен. Хозяйка ... не знала, что он священник австрийского тóлка, потому что он от неё свящéнничество скрывал»34.

Иноки Куприян Матвеев, Иосиф (в миру - сызранский мещанин Иван Яковлевич Сачков), Дионисий (крестьянин Самарской губернии, Бугурусланского уезда, Дмитрий Иванович Макаров), Варсонофий (Василий Иванов), Макарий (Михаил Михайлов)35, «взятые во флигеле», дают схожие показания: все они «раскольники австрийского тóлка», «турецкоподданные»36, в и́ноки постри́жены епи́скопом Афанасием, а Иосиф - турецким священником Виссарионом. Афанасий «помер более года», но где - никто не знает, а Виссарион «уехал в Турцию на пароходе»37; Фёкла Евдокимовна «что они и́ноки не знала, потому что они от неё это скрывали, а она их считала за простых работников»38.

Через 43 года, уже после дарования старообрядцам свободы вероисповедания, писатель Л. Т. Мизякин сообщает более достоверные сведения по этому делу: «В шестидесятых годах прошлого столетия явился на Черемшан и́нок Серапион из зарубежных монастырей, - подви́жник, пóстник со строго аскети́ческими наклонностями. По происхождению Серапион (в миру - Семён Игнатьевич Абачин) - саратовец. Родился в 1823 году. 18-ти лет он ушёл из родительского дома и отправился странствовать. Посетил старообрядцев, живших в Турции, Румынии, Австрии и других отдалённых местах. После нескольких лет странствования по монастырям, и́нок Серапион возвратился в Россию с некоторыми другими и́ноками и с епи́скопом Виссарионом во главе. Поселились на хýторе, около Хвалынска, при ключе Черемшане, где и основали скит»39.
Что же касается Афанасия, то, по утверждению Л. Т. Мизякина, первый саратовский старообрядческий епи́скоп Афанасий (Кулибин) бóльшую часть времени проводил «в нижнем Черемшане, в оби́тели матери Повольги»40. Там он обосновался уже в 1855 году, после рукоположéния его в епи́скопа архиепи́скопом Антонием41, там прожил десять лет, там и был похоронен. На Черемшане для Афанасия было устроено под беседкой подземелье, куда его и прятали в минуты опасности. «Пол в ней пригнан так искусно, что никому и в голову не придёт, что он легко поднимается и опускается. Под полом заложен желтый сосновый сруб наподобие погреба, - здесь-то и укрывался старообрядческий епи́скоп»42.

Старообрядческие архиереи-страдальцы, освящавшие Успенский храм на Черемшане

Судебное дело «о взятых в дачах ... лжеи́ноках» тянулось восемь лет. Закончилось оно решением Сената от 26 апреля 1873 г., по которому и скитники, и Ф. Е. Толстикова были оправданы43.

Серапион возвратился на Черемшан и основал оби́тель заново. Тогда же купец-старообрядец Архип Дмитриевич Вехов приобрёл сад купца Куранова по соседству с местом жительства о. Серапиона с брáтией и передал его и́нокам. Сад, расположенный выше, был куплен купчихой И. Д. Пономарёвой и также передан скитникам, которых было уже 12 человек44. В саду было выстроено два двухэтажных дома, в одном из которых на первом этаже находилась молéнная. В октябре 1881 г. епи́скопами Пафнутием (казанским) и Амвросием (саратовским) был освящен имевший вид жилого дома собóрный храм с двумя престóлами (верхний - Успéнский, нижний - Покрóвский).
Так было положено начало Черемшанскому мужскому монастырю, ставшему впоследствии известным на всю Россию.

Ф. Е. Толстикова по завершении суда переселилась в дом на Мамонтовом ключе и приняла и́ночество, положив начало женскому монастырю. В 1884 году «без письменного разрешения начальства» здесь была выстроена молéнная, а, по сути, каменная церковь. Освящена она была 21 сентября 1885 года вó имя Введéния во храм Пресвятыя́ Богорóдицы с придéлом вó имя святи́теля Никóлы45.
Постройка осуществлялась, по словам Фелицаты, «на основании мнения Государственного Совета, последовавшего 1 мая сегó 1884 года, о даровании раскольникам некоторых прав гражданских и по отправлению духовных треб»46. 8 октября 1885 г. «молéнная» была разрешена Саратовским губернским правлением47.
Святыня церкви - икона «Госпóдь Сил», ей более 500 лет, привезена из Москвы. Иконе «Бóжия Мáтерь Одигитрия Смоленская» 300 лет, привезена епи́скопом Пафнутием из Казани48. Иконостáс и иконы в киотах - «Громовского письма»49. Антими́нсу исполнилось 200 лет.

Женский скит на Черемшане

Монастыри Серапиона и Фелицаты быстро становились крупными землевладельческими и торговыми предприятиями, обрабатывая обширные сады и засевая около 4.000 десяти́н земли, владея водяными и ветряными мельницами. Черемшанские монастыри обеспечивали себя и округу хлебом, мёдом, воском, яблоками.

Игумения Фелицата и сестры Введенского монастыря

Стáрец Серапион умел обходить все опасности и преграды и при нём Верхний Черемшан процветал «яко крин сельный»50. По общим отзывам, это была личность светлая, натура впечатлительная. «Все знавшие его вспоминают о нём, как о человеке добрейшей души, всем доступном, идеально гостеприимном и словоохотливом»51.
Даже правослáвные миссионеры отзывались о Серапионе, как о «сосýде избрáнном»52. Но достойных ему заместителей не нашлось в монастыре. Передав перед кончиной верховенство в оби́тели четырём и́нокам53, он отошёл с миром 7 января 1898 года. Хоронили его 2 епи́скопа, 10 свящéнников и 3 диáкона. Со всей России съехались тысячи богомóльцев отдать последний долг почи́вшему.

После Серапиона игýменом монастыря сделался Феодосий (Фрол Митюнин), бывший при Серапионе казначéем. По отзывам, это человек «простого ума», почти безграмотный. Вскоре он подпал под влияние нескольких крупных благодетелей, которым слепо подчинялся во всём. Править монастырём, да ещё не признанным законом, такому игýмену было не по силам. Верхний Черемшан быстро покатился под гору, утратив прежнее значение «лавры»54.
Пантелеймон (Пётр Николаевич Маренников) - другой претендент на игýменское место после смерти Серапиона - «очень ловкий человек и как не брезгующий никакими средствами для достижения своих выгод может быть назван пóпросту плутом»55.
Пантелеймон, с одной стороны, и покровители Феодосия, с другой, спровоцировали смýту на Черемшане. Кончилась эта смýта тем, что в монастырь явилась полиция и половина брáтии была изгнана из монастыря насильственно, некоторые были арестованы, а игýмена Пантелеймона увезли связанного из оби́тели56. Позднее Маренников всё же стал игýменом, а потом в иерéйском сане, будучи уже схи́мником, бросил монастырь и, женившись, поселился в Хвалынске; на средства монастыря завёл торговлю, свои сады, дом великолепный. А монастырь оскудéл.

Интерьер Верхнего Успенского храма на Черемшане «После всех этих событий, - рассказывал Л. Т. Мизякину (в 1908 году) игýмен Евлогий, - монастырь не может оправиться до сегó времени.»
В монастыре при Евлогии - большая каменная церковь, сад, водяная мельница, корпусá двухэтажные, некоторые обложены камнем; однако, брáтии 60 человек, все престарелые, да убóгие57.

Игýмен Евлогий (в миру - Евлампий Еремеевич Алгазин) - сибиряк, уроженец Тобольской губéрнии, крестьянин58. Монáшество принял в томском старообрядческом монастыре. На собóре в Москве встретился с епи́скопом уральским Арсением (Швецовым), который временно заведывал саратовской епáрхией, и он пригласил Евлогия на Черемшан.

Введенский женский монастырь на Черемшане - Фото кон. XIX в
Введенский женский монастырь на Черемшане - Фото нач ХХ в

В монастырях Серапиона и Фелицаты в разные временá пребывали многие старообрядческие епи́скопы. Пафнутий, епи́скоп казанский, несколько лет жил в оби́тели Фелицаты59. Там же жил и похоронен преемник Афанасия, епи́скоп Амвросий саратовский. С лета 1911 г. мужской монастырь стал официальной резиденцией епи́скопа Саратовского и Астраханского.

Архиепископ Иоанн и епископ Мелетий Картушины у Успенского собора на Черемшане Также Черемшан имели резиденцией епи́скопы Кирилл Нижегородский, Паисий Саратовский и Астраханский, Арсений Уральский; Порфирий Самарский почти безвыездно жил на Черемшане, где у него была собственная дача с садом; нередко бывали здесь и другие старообрядческие епи́скопы, не говоря уже о Саратовском Мелетии, у которого отец «посхи́млен» на Черемшане60.
Живя на Черемшане, старообрядческие епи́скопы много содействовали популярности монастыря и материальному процветанию: привлекали жертвы, иные сами строили за собственный счет храмы и приделы; епи́скоп Порфирий, например, «сам постоянно почти служит в Маргаритином монастыре, для которого он приобрёл сад за несколько тысяч рублей, построил придел в церкви и вообще затратил на оби́тель большие средства»61.

Мужскими и женскими Белокриницкими монастырями заведовали попечи́тели из горожан: Я. М. Михайлов (хвалынский городской голова), М. С. Кузьмин, братья П. и Е. Буяновы, В. Абакумов, С. Кащеев, Шикин и др. - на них была записана земля (12 десяти́н); а строения переведены на бывшего игýмена Феодосия и других и́ноков.
С 1906 г. монастыри постепенно переводились на хвалынскую городскую общину старообрядцев белокриницкого соглáсия.

Саратовский епархиальный съезд во главе с епископом Мелетием В женских монастырях в начале XX века порядок держался твёрдый, местами даже железный. Всего их было шесть: Фелицатин Введéнский монастырь, Платонидин, Нижний Елесин монастырь, Верхний - Маргаритин; между «австрийскими» скитáми - оби́тель «проезжающих» (так здесь называли беглопопóвцев), а несколько поóдаль спрятался в горах скит федосеевского соглáсия (безпопóвцев)62.
Таким образом, на Черемшане были представлены три основных течения старообрядчества:
а) белокриницкое соглáсие, с его наиболее стройной церковной организацией;
б) беглопопóвщина, приéмлющая свящéнство от греко-российской церкви, и
в) безпопóвщина, порвавшая всякую связь со свящéнством, которое она считает «анти́христовым»63.
Все эти «соглáсия», обыкновенно враждующие друг с другом, «бок о бок» мирно уживались на Черемшане.

Причт женского Введенского черемшанского монастыря Из женских монастырей самый многолюдный (в 1908 г. здесь не менее 200 монáхинь64), благоустроенный и зажиточный - Фелицатин, по течению Мамонтова ключа. Жизнь монастыря основана на строго общежительных началах: общий стол, общие моли́твы, общая келарня и общий труд. Но всё это держится неограниченным правлением мáтушки Фелицаты, «полнотá власти» которой могла бы служить идеалом для иного государственного деятеля.
Весь уклад жизни в монастырях проникнут общи́нными началами, но держится авторитетом старшинствá. Это, пожалуй, и есть основная особенность старообрядческого быта в целом. Преследования и бесправие, необходимость постоянной борьбы и самообороны создали здесь огромную потребность в вожаке и высоко поставили значение личности «патриáрха»65. Это заметно, более или менее, в любой старообрядческой семье, где вся жизнь, все крупные и мелкие поступки её членов заключены в непреклонную систему и железную дисциплину.

В оби́тели «проезжающих» не было того достатка и благолепия, как в белокриницких монастырях: «Несколько изб с высокими коньками наподобие деревенских; в стороне сарайчик - вот и всё богатство монастыря, не считая сада. Сестёр здесь не больше 10-12, включая и не постри́женных»66.
Живут обособленно и бедно. Священники их редко сюда заглядывают, так как у беглопопóвцев за каждую службу полагаются богатые дáни, и поэтому все обычные трéбы и слýжбы сёстры справляют сами.
Свящéнники господствующей церкви «бегут» к старообрядцам, конечно, исключительно из-за материальных выгод, и поэтому никакая бедность ими не принимается во внимание.

Введенский женский монастырь на Черемшане - Фотооткрытка

В истории старообрядчества есть особенный период: 1905-1917 гг. - так называемое «десятилетие свободы». Началом этого периода стал день, когда были распечатаны алтари́ Рогожского кладбища в Москве. «День 16 апреля 1905 года, - по выражению историка старообрядчества В. Е. Макарова, - навсегда останется в памяти московских старообрядцев как историческая грань, положенная между печальным прошлым многострадального старообрядчества и новой эпохой сравнительной свободы вероисповедания»67.
Указом 17 апреля 1905 года старообрядцам разрешено было устройство молéнных, скитóв и избрание духовных лиц, настоя́телей и настáвников. Дополнением к указу явилось положение комитета министров «об укреплении начал веротерпи́мости». А ровно через полгода известный Манифест даровáл старовéрам свободу вероисповедания68.

В августе 1905 года на Черемшане происходил собóр епи́скопов, в котором принимали участие почти все старообрядческие владыки белокриницкой иерáрхии, начиная с Архиепи́скопа Московского Иоанна.
В это время, как раз, посетил Черемшан адъютант Государя граф С. Д. Шереметьев, незадолго до этого распечатавший, по Высочайшей воле, московские старообрядческие храмы на Рогожском кладбище. Можно себе представить, с каким чувством признательности встретил графа старообрядческий собóр! От имени всего русского старообрядчества графу был поднесён прочувствованный áдрес, на который он ответил памятными для старообрядцев словами: «Государь о вас хорошего мнения; он ваш защитник от напáдок. Молитесь за Государя, теперь дышите свободно, пользуйтесь всеми благами, дарованными законом о равенстве исповеданий

Обед епископа Мелетия со священниками и мирянами

В 1907-1917 гг. Черемшан, как и вся старообрядческая Россия, переживает период кипучей созидательной деятельности: «куда ни загляни, всюду натыкаешься на пристройки и расширения; надстраиваются куполá над церквáми и восстанавливаются глáвы и кресты, устраиваются новые придéлы, воздвигаются колокольни, подвешиваются колоколá и проч.»69.
В эти годы в Успенском мужском скитý проходили епархиáльные съезды Саратовской, Астраханской, Тамбовской и Пензенской епáрхий70. Программа одного из таких съездов, организованного саратовским старообрядческим епи́скопом Мелетием 26 мая 1913 года, демонстрирует те насущные проблемы, которые более всего волнуют тогда старообрядчество в целом. Вот её основные пункты:
1. Открытие «Саратовского благотворительного общества старообрядцев»;
2. О свечнóм епáрхиальном заводе;
3. О начётчиках и о пособиях на епархиáльные нужды;
4. Приобретения для епархиáльного дóма;
5. Открытие старообрядческих школ;
6. Принятие мер к искоренению народного пьянства среди старообрядческих прихóдов;
7. Рассмотрение дел, касающихся духовéнства и вопросов церковной практики71.

Священник Моисей Никифоров с семьёй Одним из важнейших по своим последствиям достижений старообрядчества в первый год ограниченной, но, всё-таки, свободы было получение разрешения образовывать свои собственные общи́ны-прихóды. Указания «о правах общин» были высочайше утверждены 17 октября 1906 года.
Со времени внесения общины в реестр она могла: избирать духóвных лиц, настоя́телей или настáвников, сооружать храмы, моли́твенные домá, учреждать богоугóдные заведения и школы, приобретать и отчуждать для осуществления целей общины недвижимое имущество (но н более, чем на сумму в 5.000 руб.).

В 1906 г. на Черемшане строится новый скит старообрядцами белокриницкой иерáрхии, с церковью Рождествá Пресвятóй Богорóдицы. Основательница его Енафа (в мире - Екатерина Васильевна Кованцева) вышла из Фелицатиной оби́тели.
В 1910 г. прихожане храма Рожествá Пресвятóй Богорóдицы, на сновании Высочайшего указа 17 октября 1906 года «покорнейше просят» Губéрнское правлéние «разрешить образование Старообрядческой общины Рожествá Пресвятóй Богорóдицы, внести её в реестр, распубликовать в сенатских объявлениях и местных губернских ведомостях и выдать нашей уполномоченной засвидетельствованную копию с постановления Губéрнского правлéния об учреждении общины. Подать настоящее заявление верим настоятельнице скита Екатерине Васильевне Кованцевой, в и́ночестве Мáтери Енафе, живущей на Черемшане в женском скиту близ г. Хвалынска.
Просим мещане г. Хвалынска:
1) Екатерина Васильевна Кованцева;
2) вольская мещанка Евдокия Александровна Черзкина;
3) хвалынская мещанка Любовь Осиповна Рябова и другие.
Делами общины заведует Совет, избираемый во всём согласно правил Высочайшего Указа 17 октября 1906 года
»72.
Прилагается также список лиц, живущих в этом скиту на Черемшане. Всего 56 человек73.

Типы черемшанских монахов

Мать Фелицата к 1908 году официально сложила с себя часть брéмени по управлению монастырём (ей в сентябре 1908 г. исполнилось 80 лет74), поставив в звание игýменьи и́нокиню Измарагду. Однако, от этого ничего фактически не изменилось: монастырь как был Фелицатин, таким и остался. «На ектениях поминают обеих и́нокинь - Фелицату строительницу и Измарагду настоятельницу»75.
Воля «мáтушки Фелицаты» - закон для всех, от белиц до стáриц и схи́мниц, не исключая самой игýменьи Измарагды.

Черемшанские инокини и послушницы 17 января 1916 г. «общее собрание Черемшанской старообрядческой общины Храма Введéния Пресвятыя́ Богорóдицы при женском монастыре на Мамонтовом ключе Хвалынского уéзда Саратовской губéрнии» впервые избирает председателя и членов нового óргана управления общиной - Совета. Члены этого Совета76:
председатель - старообрядческий священник протоиерéй г.Хвалынска Иоанн Карпович Исанчев, живущий в г.Хвалынске, в 1-й части, по Дворянской улице;
товарищ председателя - старообрядческий священник Моисей Григорьевич Никифоров;
крестьянка Евдокия Семёновна Семёнова и хвалынская мещанка Агафья Захарьевна Кандрунина, живущие «в дачах г. Хвалынска по Мамонтову ключу, в саду Толстиковой».

Черемшанские схимница, инокиня и две послушницы 5 февраля 1916 года в контору хвалынского нотариуса Николая Петровича Разумовского, находящуюся в 1-й части г.Хвалынска, по Дворянской улице, в д. №11, явились: «повéренный законно-правоспособной хвалынской мещанки Ф. Е. Толстиковой Иустин Сидорович Голованов ... в сопровождении... свидетелей хвалынского мещанина Василия Карповича Ступина и дворянина Владимира Азарьевича Иевлева»77.
Названные лица совершили дарственную запись, состоящую в следующем: «Я, Иустин Сидорович Голованов, в силу данной мне означенной выше доверенности хвалынской мещанки Ф. Е. Толстиковой, подарил ... общине Хрáма Введéния Пресвяты́е Богорóдицы при женском ските: яблоневый (садовый) плодовый сад ... с находящимися в том саду церковью Введéния Пресвяты́е Богорóдицы с придéлом вó имя святи́теля Никóлы, постройками её, Толстиковой; и при названной церкви богослужéбными книгами, церковной ýтварью, иконами и всем прочим её движимым имуществом». Ещё, «по р. Черемшан, в соседстве с владениями Хвалынского городского общества, сад с пчельником в нём, который достался Толстиковой по домашнему духовному завещанию умершей хвалынской 2-й гильдии купеческой дочери, девицы Анны Кузминичны Михайловой».
«Дарственная» включала следующие условия: «Дарительница Толстикова оставляет за собой право иметь ей [другим словом, жить - О. С.] до смерти в нанимаемом ею в настоящее время помещении с избранными ею послýшницами, получая от выше названной общины полное содержание ей, Толстиковой, и послýшницам во всём по её смерть»78.

Санаторий - бывший Успенский собор мужского монастыря

После 1917 года один из Черемшанских монастырей, мужской, был разогнан чеки́стами и превращён в Детскую трудовую колонию имени Джона Рида79.

Другой монастырь превратили в женскую трудовую промыслóвую артéль, просуществовавшую до 1927 года.

Позднее в зданиях кéлий всех монастырей были устроены санатории.

До наших дней сохранились постройки мужского и одного женского монастыря.

В начале 1990-х г.г. постройки и территория мужского монастыря были проданы местной администрацией нéкоему акционерному обществу80.

Забвéние основ вéры, народных традиций в быту и труде - всего, что так бережно хранили старовéры - превратило святое место, цель палóмничества десятков, а может быть, и сотен тысяч наших прадедов, в «частную собственность». Прервалась история не только Черемшанских монастырей и даже не хвалынского старообрядчества; оборвалась, возможно, очень важная нить русской культуры.

По силам ли истории вернуть память «не пóмнящим родствá»?...

Санаторий - бывший Введенский женский монастырь

Фотографии из фондов
Саратовского областного музея краеведения
и Хвалынского краеведческого музея.

Примечания:
1 Церковный вестник. 1888. С. 205.
2 ГАСО (Государственный архив Саратовской области), ф. 407, оп. 2, д. 930, л. 5.
3 Н. С. Соколов - Раскол в Саратовском крае. - Саратов, 1888. С. 338.
4 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 930, л. 5.
5 Соколов Н.С. Указ. соч. С. 373-430.
6 Л. Т. Мизякин - Черемшан (В старообрядческих скитах.). - Саратов, 1909. С. 6.
7 Там же, с.с. 6,7.
8 Цит. по: В. Непочатых - Райский уголок // Памятники отечества.
   Вольная губерния. Альманах. № 40. С. 78.
9 Там же.
10 Там же. С. 80.
11 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Старообрядчество.
    Ли́ца, предметы, события и символы.
    Опыт энциклопедического словаря. -
    М.: Церковь, 1996. С. 307.
12 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 2035, л. 46.
13 Там же, л. 13.
14 Там же, л. 12.
15 Там же.
16 Там же, л. 16.
17 Там же, л. 75.
18 Там же, л. 88.
19 Там же.
20 Там же, л. 85.
21 Там же, л. 86.
22 Там же, л. 86 об
23 Там же, л. 87.
24 Там же.
25 Там же, л. 66.
26 Там же, л. 18.
27 Там же, л. 77-78.
28 Там же, л. 66.
29 Там же, л. 75.
30 Там же, л. 79.
31 Там же, л. 80.
32 Там же, л. 81.
33 Там же.
34 Там же.
35 Там же, л. 66.
36 Там же, л. 82-83.
37 Там же.
38 Там же, л. 82.
39 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 12.
40 Там же. С. 38.
41 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Указ. соч. С.40.
42 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 38.
43 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Указ. соч. С. 307.
44 Там же.
45 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 621, л. 6.
46 Там же, д. 2035, л. 145.
47 Там же, д. 621, л. 10.
48 Там же.
49 Там же, л. 6.
50 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 17.
51 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 621, л. 2
52 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 11.
53 Там же.
54 Там же. С. 18.
55 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 621, л. 2
56 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 19.
57 Там же. С. 9.
58 Там же.
59 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Указ.соч. С. 307.
60 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 39.
61 Там же. С. 40.
62 Там же. С. 21.
63 Там же. С. 53.
64 Там же. С. 31.
65 Там же. С. 24.
66 Там же. С. 57.
67 В. Е. Макаров - Очерк истории Рогожского кладбища в Москве //
    История Рогожского кладбища. - М., 1995. С. 37.
68 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 40.
69 Там же. С. 56.
70 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Указ. соч. С. 307.
71 ГАСО, ф. 2, оп. 1, д. 10843, л. 3.
72 Там же, д. 10261, л. 2.
73 Там же, л. 4.
74 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 621, л. 9.
75 Л. Т. Мизякин - Указ. соч. С. 27.
76 ГАСО, ф. 407, оп. 2, д. 2035, л. 133.
77 Там же.
78 Там же, л. 134, 135.
79 В. Непочатых - Указ. соч. С. 80.
80 С. Г. Вургафт, И. А. Ушаков - Указ. соч. С. 308.

 

 



ПОИСК В ИНТЕРНЕТ
 
 

 
  ©  2004 –  Сайт «Чёрный монах»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2010 –  «Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2004 –  Дмитрий Чапуровский
Ссылка при цитировании обязательна
  Flag Counter   Рейтинг@Mail.ru Рассылка сайта 'Чёрный монах' Студия ARST Project