«Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Выпуск 2 (апрель 2011)

Преподобный авва Дорофей

Поучение о том чтобы не судить ближнего

Если бы мы помнили, брáтия, словá святы́х стáрцев, если бы мы всегда поучáлись в них, то мы не предавались бы так легко безпéчности о себе: ибо если бы мы, как они сказали, не нерадéли о малом и о том, что нам кажется ничтóжным, то не впадáли бы в великое и тяжкое.

IC XC БЛАГОЕ МОЛЧАНIЕ Я всегда говорю вам, что от сих незначительных грехов, оттого, что говорим: «Какая вáжность в том или в другом?» - образýется в душé злой нáвык, и человек начинает нерадéть и о великом. Знаете ли, какой тяжкий грех осуждáть бли́жнего? Ибо что тяжелее сегó? Что столько ненави́дит Бог? От чего столько отвращáется? Как и отцы сказали, что нет ничего хýже осуждéния.
Однако, и в такое великое зло человек приходит от сегó же нерадéния о ничтóжном по-видимому. Ибо от того, что человек дозвóлил себе мáлое зазрéние бли́жнего, от того, что говорит: «Что за вáжность, если послýшаю, что говорит сей брат? Что за вáжность, если и я скажу одно вот такое-то слово? Что за вáжность, если я посмотрю, что будет делать сей брат или тот стрáнник?» - от сегó самого ум начинает оставлять свои грехи без внимания и замечать грехи бли́жнего. И от сегó потóм происходит, что мы осуждáем, злослóвим, уничижáем бли́жних и, наконец, впадáем и в то самое, что осуждáем. Ибо от того, что человек не заботится о своих грехах и «не оплáкивает, - как сказали отцы, - своего мертвецá», не может он преуспéть ни в чём дóбром, но всегда обращает внимание на дело бли́жнего. А ничтó столько не прогневля́ет Бóга, ничтó так не обнажáет человека и не приводит в оставлéние от Бóга, как злослóвие или осуждéние, или уничижéние бли́жнего.

Инóе же дело злослóвить или порицáть, инóе осуждáть, и инóе уничижáть.

Порицáть - значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгáл, или разгнéвался, или впал в блуд, или сделал что-либо подобное. Вот такой злослóвил брата, то есть, сказал пристрáстно о его согрешéнии.

А осуждáть - значит сказать: такой-то лгун, гневли́в, блудни́к. Вот сей осуди́л самое расположéние души́ его, произнёс приговор о всей его жизни, говоря, что он таков-то, и осуди́л его, как такого, - а это тяжкий грех.
Ибо инóе сказать: «Он разгнéвался», - и инóе сказать: «Он гневли́в», - и, как я сказал, произнести таким óбразом приговóр о всей его жизни. А грех осуждéния столько тяжелее всякого другого греха, что Сам Христóс сказал: лицемере! вынь вначале бревнó из глаза твоего, и тогда увидишь, как вынуть сучóк из глаза брата твоего [Лк. 6:42], и грех бли́жнего уподóбил сучкý, а осуждéние - бревнý. Так-то тяжело осуждéние, превосходя́щее всякий грех.

И фарисéй óный, моля́сь и благодаря́ Бóга за свои добродéтели, не солгал, но говорил истину, и ни за то был осуждён; ибо мы должны благодари́ть Бóга, когда сподóбились сделать что-либо доброе, потому что Он помог и содействовал нам в этом. За сиé фарисéй не был осуждён, как я сказал, что он благодари́л Бóга, исчисля́я свои добродéтели, и не за то он был осуждён, что сказал: я не таков, как прóчие человеки, - но когда он обрáтился к мытарю́ и сказал: «или как этот мытáрь», - тогда он подвéргся осуждéнию, ибо он осуди́л самое лицо, самое расположéние души́ его и, кратко сказать, всю жизнь его. Посемý мытáрь и вышел опрáвдан... бóлее тогó [Лк. 18:11].

Нет ничего тяжелее, как я много раз говорил, нет ничего хýже осуждéния, презрéния или уничижéния бли́жнего. Почему мы не осуждáем лучше самих себя и наши грехи, которые мы достовéрно знаем и за которые должны будем дать ответ пред Бóгом? Зачем восхищáем себе суд Бóжий? Чего хотим от Егó создáния?

Не должны ли мы трепетáть, слыша, что случилось с великим óным стáрцем, который, узнáв о нéкоем брате, что он впал в блуд, сказал: «О, хýдо он сделал!» Или вы не знаете, какое ужасное событие повествýется о нём в Отéчнике? Святóй Áнгел принёс к нему дýшу согреши́вшего и сказал ему: «Посмотри, тот, кого ты осуди́л, умер; куда же повели́шь ты помести́ть его, в цáрство или мýку?»
Есть ли что страшнéе сей тя́готы? Ибо что инóе значат словá Áнгела к стáрцу, как не сиé: «Поскольку ты судия́ прáведных и грéшных, то скажи, что повели́шь о смиренной душé сей? помилуешь ли ты её, или предашь мучению?» Святóй стáрец, поражённый этим, всё остальное время жизни своей провёл в стенáниях, слезах и в безмéрных трудáх, моля́сь Бóгу, чтобы Он простил ему тот грех, - и всё это уже после того, как он, пав на лицé своé к ногам святóго Áнгела, получил прощéние. Ибо скáзанное Áнгелом: «Вот Бог показал тебе, какой тяжкий грех осуждéние, чтобы ты бóлее не впал в него», - уже означало прощéние; однако душá стáрца до самой смерти его не хотела бóлее утéшиться и оставить свой плач.

Итак, чего хотим и мы от нашего бли́жнего? Чего хотим от чужой тя́готы? Есть у нас о чём заботиться, брáтия! Каждый да внимáет себе и своим грехам. Одному Бóгу принадлежит власть опрáвдывать и осуждáть, поскольку Он знает и душéвное устроéние каждого и силу, и óбраз воспитáния, и даровáния, и телосложéние и способности; и сообрáзно с этим сýдит каждого, как Он Сам Еди́н знает.
Ибо инáче сýдит Бог делá епи́скопа и инáче прави́теля мирскóго, инáче сýдит делá игýмена и инáче ученикá, инáче старого и инáче юного, инáче больного и инáче здорового. И кто может знать все суды сии́? Только Оди́н Сотвори́вший всех, всё создáвший и всё вéдущий.

Помню, я слышал, что нéкогда было такое происшествие. В некоторый город пришёл корабль с невóльниками, а в городе том жила одна святáя дéва, весьмá внимáвшая себе. Она, услышав, что пришёл тот корабль, очень обрадовалась, ибо желала купить себе маленькую девочку, и думала: возьму и воспитаю её, как хочу, чтобы она вóвсе не знала порóков мира сегó. Она послала за хозяином корабля того и, призвáв его к себе, узнала, что у него есть две маленькие девочки, именно такие, каких она желáла, и тотчас с радостью отдала она цéну за одну из них и взяла её к себе. Когда же хозяин корабля удали́лся из того места, где пребывáла эта святáя, и едва отошёл немного, встретила его одна блудни́ца, совершéнно разврáтная, и, увидев с ним другую девочку, захотела взять её; услóвившись с ним, отдала цéну, взяла девочку и ушла с ней.
Видите ли тайну Бóжию? Видите ли суд Бóжий? Кто может объяснить это?
Итак, святáя дéва взяла ту малютку, воспитала её в стрáхе Бóжием, наставля́я её на всякое благóе дело, обучая её и́ноческому житию́ и, кратко сказать, во всяком благоухáнии святы́х зáповедей Бóжиих. Блудни́ца же, взявши ту несчастную, сделала её орудием диáвола. Ибо чему могла эта зараза научить её, как не погублению души́ своей? Итак, что мы можем сказать о стрáшной сей судьбе? Обе были малы, обе проданы, не зная сами, куда идут, и одна оказалась в руках Бóжиих, а другая впáла в руки диáвола. Можно ли сказать, что Бог рáвно взыщет как с одной, так и с другой? Как это возможно! Если обе впадут в блуд или в инóй грех, можно ли сказать, что обе они подвéргнутся одному суду, хотя и обе впали в одно и то же согрешéние? Возможно ли это? Одна знала о судé, о цáрстве Бóжием, день и ночь поучáлась в словах Бóжиих; другая же, несчастная, никогда не видáла и не слышала ничего доброго, но всегда, напротив, всё сквéрное, всё диáвольское: как же возможно, чтобы обе были суди́мы одним судóм?

Итак, никакой человек не может знать судеб Бóжиих, но Он еди́н вéдает всё и может суди́ть согрешéние каждого, как Емý еди́ному известно.

Действительно, случается, что брат погрешáет по простотé, но имеет одно доброе дело, которое угóдно Бóгу бóлее всей жизни: а ты сýдишь и осуждáешь его, и отягощáешь дýшу свою. Если же и случилось ему споткнуться, откуда ты знаешь, сколько он подвизáлся и сколько пролил крови своей прéжде согрешéния; теперь согрешéние его является пред Бóгом, как бы дело правды? Ибо Бог видит труд его и скорбь, которые он, как я сказал, понёс прежде согрешéния, и ми́лует его. А ты знаешь только это согрешéние, и тогда как Бог ми́лует его, ты осуждáешь его иv гýбишь дýшу свою. Откуда ты знаешь, сколько слёз он пролил о сём пред Бóгом? Ты видел грех, а покая́ния его не видел.

Иногда же мы не только осуждáем, но и уничижáем бли́жнего, ибо инóе, как я сказал, осуждáть, и инóе - уничижáть. Уничижéние есть то, когда человек не только осуждáет другого, но презирáет его, то есть гнушáется бли́жним и отвращáется от него, как от какой-то мéрзости: это хýже осуждéния и гораздо пáгубнее.
Хотящие же спасти́сь не обращают внимания на недостатки бли́жних, но всегда смотрят на свои собственные и преуспевáют. Таков был тот, который, видя, что брат его согреши́л, вздохнул и сказал: «Гóре мне! Как он согреши́л сегодня, так согрешý и я завтра». Видишь ли твёрдость? Видишь ли настроение души? Как он тотчас нашёл средство избегнуть осуждения брата своего! Ибо сказав: «так и я завтра», - он внуши́л себе страх и попечéние о том, что и он в скором времени может согреши́ть, и так избежал осуждéния бли́жнего. Притом, не удовлетворился этим, но и себя повéргнул под ноги его, сказав: «и он [по крайней мере] покáется о грехе своём, а я не покáюсь, как дóлжно, не дости́гну покая́ния, не в силах буду покáяться».
Видишь просвещение Божéственной души́? Он не только успел избежáть осуждéния бли́жнего, но и себя самого повéргнул под ноги его. Мы же, окая́нные, без разбора осуждáем, гнушáемся, уничижáем, если что-либо видим, или услышим, или только подозревáем; и что ещё хýже, мы не останавливаемся на своём собственном вреде, но, встречая и другого брата, тотчас говорим ему: то и то случилось, и вреди́м ему, внося в сердце его грех.

И не боимся мы Сказавшего: «Гóре тебе, который подаёшь бли́жнему твоему питьé с при́месью злóбы твоей» [Авв. 2:15], но совершáем бесóвское дело и неради́м о сем. Ибо что инóе делать бéсу, как не смущáть и не вреди́ть? А мы оказываемся помощниками бесов на поги́бель свою и бли́жнего: ибо кто вреди́т душé, тот содействует и помогает дéмонам, а кто принóсит ей пользу, тот помогает святы́м Áнгелам. Отчего же мы впадáем в сиé, как не оттого, что нет в нас любви? Ибо если бы мы имели любовь, то с соболéзнованием и сострадáнием смотрели бы на недостатки бли́жнего, как сказано: «Любовь покрывáет множество грехов» [1 Петр. 4:8]. «Любовь не мы́слит зла, всё покрывáет» и пр. [1 Кор. 13:5-7].

Итак, если бы, как я сказал, мы имели любовь, то сия́ любовь покры́ла бы всякое согрешéние, как и святы́е делают, видя недостатки человеческие. Ибо разве святы́е слéпы и не видят согрешéний? Да и кто столько ненави́дит грех, как святы́е? Однако, они не ненави́дят согрешáющего и не осуждáют его, не отвращáются от него, но сострадáют ему, скорбя́т о нём, вразумля́ют, утешáют, врачýют его, как больной член, и делают всё для того, чтобы спасти́ его.
Как рыбаки, когда закинут удý в море и, поймав большую рыбу, чувствуют, что она мéчется и бьётся, то не вдруг сильно влекýт её, ибо инáче прервётся вервь и они совсем потеряют рыбу, но пускают вервь свободно и послабля́ют ей идти, как хочет; когда же увидят, что рыба утоми́лась и перестала биться, тогда мáло-помáлу притягивают её; так и святы́е долготерпéнием и любовию привлекáют брата, а не отвращáются от него и не гнушáются им.
Как мать, имеющая безобрáзного сына, не только не гнушáется им и не отвращáется от него, но и украшает его с любовию, и всё, что ни делает, делает для его утешения; так и святы́е всегда покрывáют, украшают, помогают, чтобы и согрешáющего со временем исправить, и никто другой не получил от него вреда, и им самим бóлее преуспéть в любви Христóвой.

Что сделал святóй Аммон, как однажды брáтия пришли к нему в смущéнии и сказали ему: «Пойди и посмотри, óтче, у такого-то брата в кéлье женщина»? Какое милосéрдие показала, какую любовь имела святáя óная душá! Поняв, что брат скрыл женщину под кáдкою, он пошёл и сел на неё и велéл им искать по всей кéлье. Когда же они ничего не нашли, он сказал им: «Бог да прости́т вас». И так он постыди́л их, утверди́л и оказáл им великую пользу, научив их не легко верить обвинéнию на бли́жнего; и брата того испрáвил, не только покры́в его по Бóге, но и вразуми́в его, когда нашёл удобное к тому время. Ибо, вы́слав всех вон, он взял его за руку и сказал ему: «Подумай о душé своей, брат». Брат сей тотчас устыди́лся, пришёл в умилéние и тотчас подействовало на дýшу его человеколю́бие и сострадáние стáрца.

Итак, приобретём и мы любовь, приобретём снисходи́тельность к бли́жнему, чтобы сохранить себя от пáгубного злослóвия, осуждéния и уничижéния, и будем помогать друг другу, как своим собственным членам. Кто, имея рáну на руке своей, или на ноге, или на другом каком члене, гнушáется собою или отсекáет член свой, хотя бы он и гнои́лся? Не скорее ли очищáет он его, омывáет, накладывает на него пластырь, обвязывает, окропля́ет святóй водой, мóлится и просит святы́х помоли́ться о нём, как сказал и áвва Зосима?
Одним словом, никто не оставляет своего члена в небрежéнии, не отвращáется от него, ни даже от зловóния его, но делает всё для того, чтобы излечи́ть его. Так должны и мы сострадáть друг другу, должны помогать друг другу, сами и посрéдством других сильнейших, и всё придумывать и делать для того, чтобы помогать и себе, и один другому; ибо мы члены друг друга, как говорит Апостол: «Так же и мы, многие, - одно тело о Христé, а по одному - члены друг другу» [Рим. 12:5], - и: «если страдает один член, с ним страдают все члены» [1 Кор. 12:26].

Чем кажутся вам общежи́тия? Не суть ли они одно тело, и все составляющие общежи́тие члены друг друга? Прáвящие и наставля́ющие суть главá; наблюдáющие и исправля́ющие - óчи; пóльзующие слóвом - устá; слýшающие их - ýши; делающие - рýки, а нóги суть посылáемые и исполня́ющие служéние.
Главá ли ты? - Наставля́й. Óко ли? - Наблюдай, смотри. Устá ли? - Говори, пóльзуй. Ухо ли? - Слушай. Рука ли? - Делай. Нога ли? - Служи́. Каждый да слýжит тéлу по силе своей, и старайтесь постоянно помогать друг другу: или учéнием, влагáя слово Бóжие в сердце брату, или утешéнием во время скóрби, или подая́нием помощи в деле служéния. И, одним словом, каждый, как я сказал, по силе своей, старайтесь иметь единéние друг с другом; ибо чем бóлее кто соединяется с бли́жним, тем бóлее соединяется он с Бóгом.

И чтобы вам яснее понять силу скáзанного, предложу вам сравнение, преданное от отцóв.

Представьте себе круг, начéртанный на земле, среди́на которого называет цéнтром, а прямые линии, идущие от центра к окружности, называются рáдиусами. Теперь вни́кните, что я буду говорить: предположи́те, что круг сей есть мир, а самый центр круга - Бог; радиусы же, то есть, прямые линии, идущие от окружности к центру, суть пути жизни человеческой.
Итак, насколько святы́е входят внутрь круга, желáя прибли́зиться к Бóгу, настолько, по мере вхождéния, они становятся ближе и к Бóгу, и друг к другу; и сколько приближáются к Бóгу, столько приближаются и друг к другу; и сколько приближаются друг к другу, столько приближаются и к Бóгу.
Так разумéйте и об удалéнии. Когда удаляются от Бóга и возвращáются ко внéшнему, то очевидно, что в той мере, как они исхóдят от средотóчия и удаляются от Бóга, в той же мере удаляются и друг от друга; и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются и от Бóга.
Таково естество любви: на сколько мы находимся вне и не любим Бóга, на столько каждый удалён и от бли́жнего. Если же возлю́бим Бóга, то сколько приближáемся к Бóгу любовью к Немý, столько соединяемся любовью и с бли́жним; и сколько соединяемся с бли́жним, столько соединяемся с Бóгом.

Госпóдь Бог да сподóбит нас слышать полéзное и исполня́ть óное; ибо по мере того, как мы стараемся и заботимся об исполнéнии слы́шанного, и Бог всегда просвещáет нас и научáет вóле Своéй.

Бóгу нашему слáва, ны́не и при́сно, и вó веки векóм. Ами́нь.

 

 




ПОИСК В ИНТЕРНЕТ
 
 

 
  ©  2004 –  Сайт «Чёрный монах»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2010 –  «Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2004 –  Дмитрий Чапуровский
Ссылка при цитировании обязательна
  Flag Counter   Рейтинг@Mail.ru Рассылка сайта 'Чёрный монах' Студия ARST Project